Проект "Русская стрела"

russ2.jpg (10082b)

russ1.jpg (7256b) Советское авторское свидетельство с грифом "секретно" N 22527 с приоритетом от 1 июня 1960 года - это первое в мире официальное упоминание о подобном виде стрелкового оружия.

В этом документе названы и фамилии отечественных инженеров, стоявших у истоков этого изобретения. По существовавшим тогда правилам режима, в выдававшихся на руки подобного рода авторских свидетельствах название изобретения не указывалось.

События происходили в отделе N 21 ЦНИИточмаша, именовавшемся в те времена НИИ-61. Основной тематикой отдела был научный поиск систем высокоскорострельных авиационных пушек. Главными идеологами этого направления были Василий Петрович Грязев и Аркадий Георгиевич Шипунов. Сейчас это выдающиеся оружейники, руководители многопланового Тульского КБП, оба академики, профессора и Герои Труда. Их разработки состоят на вооружении десятков стран. Но уже тогда, в двадцатишестилетнем возрасте, ими была создана рекордно скорострельная авиационная пушка. Принятию её на вооружение помешали интриги более "солидных" и известных конкурентов. Я был направлен в эту группу после окончания спецфака Тульского института и занимался разработкой боеприпасов автоматических авиапушек. Однажды при обсуждении неудачных наших попыток создания подкалиберных снарядов к авиационным пушкам и пришла нам в головы мысль эту идею проверить применительно к стрелковому оружию. Шипунову и часа не понадобилось, чтобы расчётом выявить существенные преимущества траекторных данных такой пули по сравнению с обычными. Я затратил неполный день на разработку эскизных чертежей пули, а Грязев прикинул схему оружия. В этот период он, решив несколько отвлечься от весьма напряжённых конструкторских исканий рациональной схемы многоствольной авиапушки, занялся конструированием снайперской винтовки. Шансов на успех у него было немного, поскольку уже готовились конкурсные испытания снайперских винтовок ковровского конструктора А.С. Константинова и ижевчанина Е.Ф. Драгунова. Но была некоторая надежда на то, что если на подкалиберных оперенных пулях будет получено достаточно малое рассеивание, то заменив ствол этой винтовки на гладкий калибра 10мм. можно будет иметь отличнейшее снайперское оружие. В соавторство был приглашён Павел Андреевич Фаддеев, который тогда буквально не выходил из опытного производства, доводя до ума двуствольную пушку АО-9 Грязьева и Шипунова (впоследствии - знаменитая ГШ-23), так как мог оказать существенную помощь в изготовлении первой опытной партии пуль.

Через несколько дней мы свою идею излагали в просторном кабинете главного инженера НИИ-61 Олега Кузьмича Кузьмина. Тщательно подготовленные демонстрационные плакаты были развешены на дубовых панелях кабинета. Доложить велели мне, Василий Грязев и Аркадий Шипунов сидели у стены. По окончании доклада Олег Кузьмич сказал, что поскольку мы вместе с ним мало что смыслим в патронном деле, то не мешало бы выслушать мнение профессионала. Профессионал, в лице Бориса Владимировича Сёмина, разработчика патронов образца 43 г. и ПМ, лауреата Сталинской премии и начальника патронного отдела, был тут же доставлен в кабинет. После повторного моего доклада, в ответ на вопросительно обращённое к нему лицо Кузьмина, Сёмин подошёл к плакатам и, не учуяв откуда дует ветер, "понёс", в пух и прах разнося нашу идею. Всегда отменно вежливый и внешне весьма импозантный Олег Кузьмич вдруг начал буреть лицом и, привстав, гневно прервал Семина: "Вы!.. Я от вас годами ничего путного не вижу!.. и у Вас ещё хватает наглости охаивать других!.."

russ3.jpg (6039b) russ4.jpg (6782b)
Слева патрон Д. Ширяева,
а справа патрон В. Дворянинова.
В общем, для практической проверки идеи кинули меня сроком на год в отдел Сёмина. С Сёминым я не сработался. После отдела, где работа строилась на высоконаучной основе, я попал под начало человека, не имевшего и среднего технического образования, к тому же ревниво относившегося к сторонним предложениям. В помощь мне были определены молодой инженер Иван Касьянов, неплохо разбиравшийся в тонкостях патронной технологии, и техник Олег Кравченко. Некоторое время с нами работал Виктор Петров, занимавшийся изготовлением партии опытных гильз. Сообща мы приняли решение для начала поработать над автоматным патроном. Расчёты показывали, что удовлетворяя внешнебаллистическим требованиям к перспективному автомату, патрон с подкалиберной стреловидной пулей будет обладать значительно меньшим импульсом выстрела, а это позволит создать лёгкий и устойчивый при автоматической стрельбе автомат.

Надо сказать, что мало кто из патронных ортодоксов верил в идею подкалиберной пули. В это же время и в этом же отделе начинала разработку 5,45-мм автоматного патрона Лидия Ивановна Булавская, результаты её даже предварительных исследований были обнадёживающими.

Мне самому казалось, что со своей пулей наибольшие шансы мы могли бы иметь, разрабатывая патрон для гладкоствольного крупнокалиберного пулемёта. И мне думалось перейти к этому, года три попытав удачи на малом калибре.

Много времени у нас занимал поиск технологических решений и методов изготовления пули и отделяемых ведущих элементов. Необходимо было разработать технологию достаточно недорогого производства подкалиберных пуль. Но давалось это с трудом. Однако, как бы там ни было, патрон был доведён до уровня, когда для дальнейших исследований понадобилось автоматическое оружие.

Надо сказать, что я не собирался заниматься разработкой оружия - на это не хватало времени. В те времена в параллельном, оружейном, отделе работал известный конструктор Александр Иванович Шилин, бывший главный инженер одного из ковровских заводов и создатель пулемёта РП-46. Это был талантливый инженер и хороший организатор. В НИИ-61 им были представлены серьёзные предложения по модернизации штатного автоматного комплекса и созданы автоматы оригинальной конструкции. Я просил его разработать автомат и под наш патрон, и он это обещал. К сожалению, Александр Иванович обладал нелёгким характером и, видимо, будучи как-то не в настроении, в ответ на моё очередное напоминание об обещанном, он мне отказал, причём в достаточно нелюбезной форме. Вспылив, я заявил ему, что справлюсь и без него и быстрее, и лучше.

russ5.jpg (9515b)

В общем, автомат был разработан и изготовлен быстро. Может быть и следовало бы под столь малоимпульсный патрон применить полусвободный затвор, но для экономии труда и времени я заимствовал у Грязева газоотводную схему в его интерпретации. Пожалуй, единственное над чем пришлось задумываться, так это над типом ствола: то ли брать его гладким, то ли с очень пологой нарезкой для улучшения условий отделения ведущих элементов пули. Стволы разных типов нам без задержки изготовили на Тульском оружейном заводе.

Первые же стрельбы подтвердили ранее высказывавшееся предположение, что малый импульс выстрела и специфика заряда позволят обойтись без дульного тормоза-компенсатора и без пламегасящей насадки. Автомату был присвоен индекс АО-27.

Наши оппоненты в качестве основного недостатка стреловидных пуль называли плохо отделяемые от пули ведущие элементы. Этот довод был опровергнут при испытаниях автомата. Оказалось, что на дистанции 50 метров ведущие элементы пули почти полностью теряли энергию и падали в стороне от направления стрельбы не далее двух метров.

В это время в институте проходили испытания снайперские винтовки Е.Ф. Драгунова и А.С. Константинова. Случилось так, что явившись для доклада к главному инженеру, я стал свидетелем его разговора с Драгуновым. Помню, как Драгунов, рассказывая о своих принципах проектирования точной винтовки, немного "окал" и в слове "ремонт" делал ударение на "е". Присутствуя на демонстрации опытных образцов подкалиберных патронов, Евгений Федорович пришёл в восторг и выразил желание сделать под них снайперскую винтовку. Мне пришлось его разочаровать, показав результаты по кучности, которые пока ещё были далеки даже от самых обычных боеприпасов, не говоря уж о специальных снайперских.

russ6.jpg (6056b) После моего возвращения к основной работе патронщики кормились на этой теме ещё добрых семнадцать лет. Завершал работу В.Н. Дворянинов, инженер научного склада, создавший в конце концов неплохой патрон. Для его испытаний были переделаны пулемёт СГ-43 и снайперская винтовка Драгунова. По всем внешнебаллистическим параметрам превосходя штатный, патрон Дворянинова к тому же обеспечивал двойную живучесть пулемётного ствола и показывал неплохие результаты как снайперский. Большая настильность траектории подкалиберной пули с лихвой компенсировала несколько худшую, по сравнению со снайперским патроном 7,62 мм, кучность.

Но, как водится, у нас не одна техника решает дело, и на вооружение ни один из видов советских подкалиберных стрелковых боеприпасов так и не попал.

Журнал "Мастер ружье" 36/99


Назад